Роднянская и сюжеты тревоги маканин под знаком новой

чие внутренней общности прозы Маканина нуждается в .. Роднянская И. Сюжеты тревоги. Маканин под знаком «новой жестокости» // Новый мир. Ирина Роднянская. Сюжеты тревоги Маканин под знаком «новой жестокости » раздражает телевидение, рассказы об убийствах, расчлененки в. Маканин поступил на работу редактором в издательство «Советский .. С. –; Роднянская И. Сюжеты тревоги: Маканин под знаком «новой.

Если не печатали, занимался наукой вообще-то и первая книга была научная или преподавал в Литинституте. И писал, писал, постепенно, но неуклонно эволюционируя от традиционного реализма к лабораторным экспериментам и даже фантастике, наконец, в "Андеграунде" синтезировав многолетние художественные искания в некое странное, яркое, раздражающее, жестокое, страшное целое. Задолго до "Андеграунда", отмечая роль игры в прозе Маканина, критик заметил: Шахматы без права на ничью". Эта проблема не раз ставила в трудное положение его критиков, стремившихся придать эволюции творчества писателя некую жесткую системность.

Так, ставя эволюционные границы на уровне года в связи с появлением таких зрелых его произведений, как "Предтеча", "Где сходилось небо с холмами", роман "Один и одна" и др. Схема "двух" Маканиных была взломана, когда после четырех лет молчания, уже в году в толстых журналах появляется сразу несколько но 1 Буйда Ю.

И вновь решительные обобщения в печати: Новые произведения Маканина опять загоняли в тупик критику. Идя от о его "Структуры лабиринта", авторы работ о Маканине вступали в полемику, что же являет собой "Случай Маканина"4, рисовали на полях его произведений "Натюрморт с книгой и зеркалом"5, задавались разгадкой "Незнакомых знакомцев"6 и все более настойчиво билась в двери главная мысль: Он создает свое "древо творчества": Дерево же поднимает ярус ветвей.

Поэтому они плодоносят по-разному. Трудно это в первую очередь л Свежий Я. Натюрморт с книгой и зеркалом. К спорам о героях В. Писатель и сам провоцирует на. Готовя каждый новый сборник произведений и формируя его состав, он редко датирует помещаемые в них свои произведения, намеренно публикует новые повести и рассказы рядом с ранее написанными, "словно давая понять, что однажды избранные им темы остаются главными на протяжении всего творчества, они развиваются параллельно, так или иначе проявляясь в каждом произведении, хотя и с разной степенью интенсивности".

Выбирая художественные приоритеты, уместно напомнить о таком факте, как довольно раннее признание критикой права В. Маканина на "московский трон" после ухода из жизни Юрия Трифонова. Сейчас, когда перед нами творчество писателя в полном развороте — от раннего этапа к современному, становится ясно, сколь неточен этот вполне лестный отзыв. Неточен не в степени комплиментарности по поводу трона, а в самой попытке уместить на нем лишь кажущуюся близость двух ярких творческих фигур на небосклоне русской литературы.

Общей выглядела, например, как в случае с Ю. Трифоновым опасность обвинений в мелкотравчатости, бытописательстве, отсутствии крупного плана "бытия". Проблема автора в литературе гг.: Проще всего было обмануться— вязаными шапочками с петушком, тусклыми лампочками в вонючих подъездах, хлопающими дверьми, отте-пельно-грязными лужами.

Чувствуя, что попадает впросак, простодушная критика морщила лоб: Удивительно родство в их будто бы несходной стилистике: Обоих писателей роднит одиночество. Так же, как Трифонов отталкивался от всех направлений окружающей его литературы х годов непонятная "несовместимость", как называли это критикитак и Маканин — "волк-одиночка", сам по себе, не вписывается в литературный процесс.

В одном из интервью Маканин сказал: Я хотел бы вернуться к большей самостоятельности". Как слово наше отзовется. Возвыситься до молчания во имя творчества, говорить средствами самого искусства, — это программа писателя.

Сюжеты тревоги

Можно было бы привести еще много поразительных совпадений, соотнесений, сопоставлений. Различие, коренное различие между этими мастерами, разделившими московский трон, начинается после того, как оба поставили обществу диагноз "боль". Общество, в котором оказался зрелый Маканин, — это уже совсем другое общество, у которого иная боль.

Писатель этого времени — это писатель духовного отчаяния, который после того, как определена болезнь, движется по пути медитативного прорисовывания реальных очертаний той самой бездны, в которую устремлено человечество, человек, Россия.

По-разному называют и оценивают ту смертельную игру, которую затеял Маканин и степень грозящей апокалиптической опасности, которую он ярко прорисовывает в своих произведениях. Роднянская назвала этот процесс оползень: Там, где другие увидели революционный разлом, внезапный обвал старой жизни плохой, но предсказуемойМаканин обнаружил одну из многих фаз веко 13 вого подземного процесса, чья кульминация, должно быть, еще впереди".

Роднянская, рассматривая творчество зрелого Маканина под знаком "новой жестокости", сформулировала чрезвычайно лестное и справедливое определение самой сути маканинского таланта. И в этом отношении умница Маканин — один из самых иррациональных, почти мифических истолкователей своего времени, медиум его то КОВ". Это же медиевистское начало отслеживают и другие исследователи В. Сам Владимир Маканин практически устраняется от рассуждений, к какому жанру следует отнести его произведения.

Будучи "медиумом", он и медитирует в своем тексте, порождая все новые и новые формы, в которые переходит современное массовое сознание, он улавливает их, подчас не предлагая никакого рассуждения, то накапливая их по отдельности, то спрессовывая в уже вполне готовые, отлитые картины мира. Помещая Маканина в "расширяющийся ареал жестокописания", в круг газетных и телевизионных сюжетов, от которых действительно кровь стынет в жилах, отмечая отсутствие сдерживающих плотин для изображения страшного, бесстыдного, гибельного, — исследователи и критики Маканина принципиально дистанцируют Мастера от этой масскультуры или даже от подлинной, но "другой прозы", такой, как проза Л.

Петрушевской, которая являет собой пример мучительной жизни с содранной кожей.

Умер лауреат «Русского Букера» Владимир Маканин

Маканин пугает — другим страхом. Творчество Маканина в значительной степени способствовало интенсивному движению к разрушению утопизма как нравственной основы бытия в том числе в российском социальном менталитете и выявлению нового 14 Роднянская И.

Проблема автора в русской литературе х годов: Русская литературная традиция здесь была задана в е годы и наращивалась от романа Е. Замятина "Мы", через "Чевенгур" и "Котлован" А. Платонова, пришедшего позже "Приглашения на казнь" В. Набокова и обвальным напором "другой прозы" в лице Л. Курчаткина и ряда. Маканина уплотняют пространство антиутопического повествования и заполняют в своем разнообразии его уголки и коридоры.

На наших глазах создается некий "образ мира", с одной стороны, до боли знакомого, воспроизводимого в деталях, мелочах, в почти натуралистической достоверности, — с другой стороны, это новая обобщенная картина мира. Она создается иными эстетическими средствами, называемыми в критике то сюрреализмом, то гиперреализмом, органично включает в себя условность, гротеск.

В этом мире и подкопы под реку Урал, и прорытие лаза в некое "зазеркалье действительности". Здесь коридоры общаги, мир бараков и психушек становятся неким реально-мифологическим пространством, в атмосфере которого рождается, формируется и становится доминирующим то самое сознание масс и сознание личности, которое "правит бал" в конце апокалиптического столетия.

Маканин рисует как отличный стилист знакомые и страшные в своей обыденности образы этого мира, в котором торгуют новорожденными, где убить человека так же просто, как выпить глоток воды. В эссе "Квази" Маканин вводит читателя в свои философские раздумья о конце истории; о тупиках, об опасностях, которые таит в себе человек и, наконец, о главной опасности — "квазирелигии, которую создала сама людская масса".

Эта опасность, по Маканину, — основа всех тоталитарных режимов, она питает мифологическое мышление масс, в том числе в выборе и создании своих кумиров, среди которых на разных витках истории могут оказаться герои от Высоцкого, Пикуля, Ельцина до Ленина, Сталина, Мао, Фиделя. Маканин явственно услышал и написал шорох и шарканье шагов тысячных толп — как доминирующую мелодию катастрофического двадцатого столетия. Маканину повезло с критиками.

К анализу его творчества на протяжении уже трех десятилетий постоянно обращались самые тонкие ценители. В презентации последнего романа писателя "Андеграунд, или Герой нашего времени", которая состоялась в редакции газеты "Известия" 2 июня года, приняли участие главные редакторы журналов "Новый мир" и "Континент", ведущие литературные критики Ирина Роднянская, Людмила Сараскина, Алла Латынина, Наталия Иванова, Карен Степанян, Эмиль Кар-дин, Николай Александров, известный французский славист Жорж Нива.

А ранее — среди ценителей Маканина был Л. Профессиональные подходы критики способствовали тому, что Маканин шел к своему думающему читателю — неискаженным, как это бывает с трудными писателями нашей трудной реальности.

Конечно, в нем видели этакого маргинала "наш"? Важно то, что признание В. Маканина "одним из ярчайших лидеров отечественной словесности"16 справедливо возобладало. Характеризуя эстетику антиутопического пространства в прозе В. Маканина исследователи признают за ним открытие новой художественной символики мировой катастрофы, которую характеризуют как неостановимое сползание слоев жизни, пластов культуры в бездонную расщелину.

Замятинское уничтожение индивидуальности, система автоматизации и управления личностями у Оруэлла, "упоительное единение" у Хаксли, слияние в "двухминутках ненависти", блаженство растворения в "мы" — это все пути к новой соборности, к варианту лагерного сосуществования, пути к полноте обезличенности. Операция по усреднению и ликвидации интеллекта завершается, а толпы нелюдей ведут человечество к краю бездны.

В формах современных антиутопий четко прорисовывается "русский профиль" этого явления. Художественная логика ведет В.

Журнальный зал: Новый Мир, №4 - ИРИНА РОДНЯНСКАЯ - Сюжеты тревоги

Маканина своим, особым путем. Это путь прогнозирования, предупреждения, введения читателя в само пространство "черной дыры" современной антиутопии. Комментируя идею повести "Лаз", Маканин так определяет концепцию творчества всего последнего периода: Это не ужас, как говорят, а реальность. Так "Философский энциклопедический словарь" М. Написанные в е годы блестящие работы об антиутопии18 разворачивают, в частности, на материале современной русской литературы полноту спектра нового типа сознания и его "прорыва" в самые разные сферы действительности.

Крупный специалист в этой области В. Чаликова сформулировала точные, качественно выверенные подходы в определении антиутопии. Один из важнейших ее выводов: Чаликова развязывает сложный узел в дискуссиях о судьбах утопии в XX веке и зарождения в ее недрах антиутопии как некоего новообразования. Исследование поэтики поздней прозы Маканина опирается в диссертации на современные представления об утопии и антиутопии.

Тезис о том, что антиутопия противостоит утопии как динамическое статическому, находит свое разрешение в уникальной по энергетике стилистике маканинских текстов. Ритмическая организация его прозы занимает важное место в иерархии приемов поэтики, демонстрируя отказ от статической картины мира, многоголосие как способ повествования, как мелодиро-вание самих текстовых единиц.

В ожидании золотого века: Когда пробьет последний час природы. Возвращение к здравому смыслу: Становление антиутопического жанра в русской литературе: Столь же интенсивно используется писателем способ миграции мотивов и лейтмотивов, смещающих границы между реальностью и искусством, способствующих переосмыслению концепций пространства и времени. Антиутопия под пером писателя обретает не столько права жанра замкнутого в своих границахсколько способа построения художественного мира, отталкивающегося от совокупности статических архетипов и тяготеющего по своей природе к открытому множеству типов повествования.

Антиутопический дискурс отвергает единственность во имя множественности и делает это множеством способов", — читаем в работе 21 Ю. Цели и задачи данной работы: Маканина, воссоздать целостную картину антиутопического художественного пространства как доминанты позднего творчества писателя. Учитывая опыт анализа прозы Маканина преимущественно силами высокопрофессиональных критиков, обратиться к специфике художественной стратегии творчества Маканина, используя методы научного литературоведения.

Маканина не стало до настоящего времени предметом специального теоретического литературоведческого анализа. Между тем, поэтическая картина мира, воссозданная на страницах его прозы, представляет собой новое явление, базирующееся на целостном миросозерцании, философском видении действительности с акцентным выделением прогностических тенденций духовной жизни России конца XX столетия.

Актуальность исследования заключается в разработке научных подходов для выявления общих закономерностей прозы зрелого художника и в 21 Латынина Ю. Литературные истоки антиутопического жанра: Наряду с наиболее зрелыми произведениями В. Маканина в контекст его творчества в диссертации впервые вводится новый роман "Андеграунд, или Герой нашего времени". Это дает возможность рассмотреть всю полноту эволюции творчества, специфику поэтики, придать научную завершенность и доказательность исследованию под знаком изучаемых проблем.

Серьезное внимание уделено в работе анализу ритма прозы, недостаточно разработанному среди методов исследования. Этот аспект поэтики важен, учитывая тенденцию современного искусства к взаимопроникновению различных видов искусств, обращению к универсальным эстетическим категориям. Картина мира в контексте антиутопических тенденций конца XX столетия исследуется на основе различных научных подходов и конкретных методик: Серьезное внимание уделено анализу авторского стиля как содержательной мировоззренческой категории, образующей в контексте конца века новые тенденции многоголосия, интонационного и функционального расслоения в структуре повествования.

Исследование теоретически опирается на современные философские представления о мире, в частности, обоснованные в коллективной работе "Роль человеческого фактора в языке: Язык и картина мира". Автор одной из статей этого сборника В. Образ мира возникает в различных актах мироощущения, мирочувствия, миросозерцания, мировосприятия, мировидения, миропонимания, миропредставления, мирооценки, мироуяснения, в актах переживания мира как целостности, в актах миродействия".

Маканина прослеживаются в диссертации с учетом разработанной в современной науке философской, эстетической, культурологической концепции мира, в которой активная роль отведена творческой личности писателя, его индивидуальному мировосприятию.

Теоретическим основанием исследования послужили труды М. Научная новизна исследования связана с задачей целостного анализа поэтики прозы позднего В.

Маканина в контексте антиутопических тенденций конца XX столетия. Язык и картина мира. Поставленные задачи определили интегрирующий анализ, включающий историко-литературные подходы, типологические, структурные уровни, семантический и интертекстуальные аспекты.

В рамках заявленной исследовательской задачи выдвигаются следующие аспекты ее рассмотрения: Маканина мотив-ность; ритм прозы; способы структурирования текста ; концепция героя в поэтике прозы. Общая композиция работы поглавно отражает данную проблематику. Основные положения и обобщающие выводы диссертации могут быть использованы при чтении курсов русской литературы XX века, спецкурсов и спецсеминаров по поэтике современной литературы.

Теоретические принципы, анализ, основные положения работы были темой докладов на Герценовских чтениях на филологическом факультете РГПУ. Герцена в, гг. Диссертант выступил с докладом "Формула двоемирия: Результаты исследования отражены в ряде публикаций. Диссертация состоит из введения, трех глав, заключения. Удивительно родство в их будто бы несходной стилистике: Обоих писателей роднит одиночество. Так же, как Трифонов отталкивался от всех направлений окружающей его литературы х годов непонятная "несовместимость", как называли это критикитак и Маканин — "волк-одиночка", сам по себе, не вписывается в литературный процесс.

В одном из интервью Маканин сказал: Я хотел бы вернуться к большей самостоятельности". Как слово наше отзовется. Возвыситься до молчания во имя творчества, говорить средствами самого искусства, — это программа писателя. Можно было бы привести еще много поразительных совпадений, соотнесений, сопоставлений. Различие, коренное различие между этими мастерами, разделившими московский трон, начинается после того, как оба поставили обществу диагноз "боль". Общество, в котором оказался зрелый Маканин, — это уже совсем другое общество, у которого иная боль.

Писатель этого времени — это писатель духовного отчаяния, который после того, как определена болезнь, движется по пути медитативного прорисовывания реальных очертаний той самой бездны, в которую устремлено человечество, человек, Россия.

По-разному называют и оценивают ту смертельную игру, которую затеял Маканин и степень грозящей апокалиптической опасности, которую он ярко прорисовывает в своих произведениях. Роднянская назвала этот процесс оползень: Там, где другие увидели революционный разлом, внезапный обвал старой жизни плохой, но предсказуемойМаканин обнаружил одну из многих фаз веко 13 вого подземного процесса, чья кульминация, должно быть, еще впереди".

Роднянская, рассматривая творчество зрелого Маканина под знаком "новой жестокости", сформулировала чрезвычайно лестное и справедливое определение самой сути маканинского таланта.

И в этом отношении умница Маканин — один из самых иррациональных, почти мифических истолкователей своего времени, медиум его то КОВ". Это же медиевистское начало отслеживают и другие исследователи В.

Сам Владимир Маканин практически устраняется от рассуждений, к какому жанру следует отнести его произведения. Будучи "медиумом", он и медитирует в своем тексте, порождая все новые и новые формы, в которые переходит современное массовое сознание, он улавливает их, подчас не предлагая никакого рассуждения, то накапливая их по отдельности, то спрессовывая в уже вполне готовые, отлитые картины мира.

Помещая Маканина в "расширяющийся ареал жестокописания", в круг газетных и телевизионных сюжетов, от которых действительно кровь стынет в жилах, отмечая отсутствие сдерживающих плотин для изображения страшного, бесстыдного, гибельного, — исследователи и критики Маканина принципиально дистанцируют Мастера от этой масскультуры или даже от подлинной, но "другой прозы", такой, как проза Л. Петрушевской, которая являет собой пример мучительной жизни с содранной кожей.

Маканин пугает — другим страхом. Творчество Маканина в значительной степени способствовало интенсивному движению к разрушению утопизма как нравственной основы бытия в том числе в российском социальном менталитете и выявлению нового 14 Роднянская И.

Проблема автора в русской литературе х годов: Русская литературная традиция здесь была задана в е годы и наращивалась от романа Е. Замятина "Мы", через "Чевенгур" и "Котлован" А. Платонова, пришедшего позже "Приглашения на казнь" В.

Набокова и обвальным напором "другой прозы" в лице Л. Курчаткина и ряда. Маканина уплотняют пространство антиутопического повествования и заполняют в своем разнообразии его уголки и коридоры.

На наших глазах создается некий "образ мира", с одной стороны, до боли знакомого, воспроизводимого в деталях, мелочах, в почти натуралистической достоверности, — с другой стороны, это новая обобщенная картина мира. Она создается иными эстетическими средствами, называемыми в критике то сюрреализмом, то гиперреализмом, органично включает в себя условность, гротеск.

В этом мире и подкопы под реку Урал, и прорытие лаза в некое "зазеркалье действительности". Здесь коридоры общаги, мир бараков и психушек становятся неким реально-мифологическим пространством, в атмосфере которого рождается, формируется и становится доминирующим то самое сознание масс и сознание личности, которое "правит бал" в конце апокалиптического столетия.

Маканин рисует как отличный стилист знакомые и страшные в своей обыденности образы этого мира, в котором торгуют новорожденными, где убить человека так же просто, как выпить глоток воды.

В эссе "Квази" Маканин вводит читателя в свои философские раздумья о конце истории; о тупиках, об опасностях, которые таит в себе человек и, наконец, о главной опасности — "квазирелигии, которую создала сама людская масса".

Эта опасность, по Маканину, — основа всех тоталитарных режимов, она питает мифологическое мышление масс, в том числе в выборе и создании своих кумиров, среди которых на разных витках истории могут оказаться герои от Высоцкого, Пикуля, Ельцина до Ленина, Сталина, Мао, Фиделя. Маканин явственно услышал и написал шорох и шарканье шагов тысячных толп — как доминирующую мелодию катастрофического двадцатого столетия.

Маканину повезло с критиками. К анализу его творчества на протяжении уже трех десятилетий постоянно обращались самые тонкие ценители. В презентации последнего романа писателя "Андеграунд, или Герой нашего времени", которая состоялась в редакции газеты "Известия" 2 июня года, приняли участие главные редакторы журналов "Новый мир" и "Континент", ведущие литературные критики Ирина Роднянская, Людмила Сараскина, Алла Латынина, Наталия Иванова, Карен Степанян, Эмиль Кар-дин, Николай Александров, известный французский славист Жорж Нива.

А ранее — среди ценителей Маканина был Л. Профессиональные подходы критики способствовали тому, что Маканин шел к своему думающему читателю — неискаженным, как это бывает с трудными писателями нашей трудной реальности. Конечно, в нем видели этакого маргинала "наш"? Важно то, что признание В. Маканина "одним из ярчайших лидеров отечественной словесности"16 справедливо возобладало. Характеризуя эстетику антиутопического пространства в прозе В.

Маканина исследователи признают за ним открытие новой художественной символики мировой катастрофы, которую характеризуют как неостановимое сползание слоев жизни, пластов культуры в бездонную расщелину. Замятинское уничтожение индивидуальности, система автоматизации и управления личностями у Оруэлла, "упоительное единение" у Хаксли, слияние в "двухминутках ненависти", блаженство растворения в "мы" — это все пути к новой соборности, к варианту лагерного сосуществования, пути к полноте обезличенности.

Операция по усреднению и ликвидации интеллекта завершается, а толпы нелюдей ведут человечество к краю бездны. В формах современных антиутопий четко прорисовывается "русский профиль" этого явления. Художественная логика ведет В. Маканина своим, особым путем. Это путь прогнозирования, предупреждения, введения читателя в само пространство "черной дыры" современной антиутопии.

Комментируя идею повести "Лаз", Маканин так определяет концепцию творчества всего последнего периода: Это не ужас, как говорят, а реальность. Так "Философский энциклопедический словарь" М. Написанные в е годы блестящие работы об антиутопии18 разворачивают, в частности, на материале современной русской литературы полноту спектра нового типа сознания и его "прорыва" в самые разные сферы действительности.

Крупный специалист в этой области В. Чаликова сформулировала точные, качественно выверенные подходы в определении антиутопии. Один из важнейших ее выводов: Чаликова развязывает сложный узел в дискуссиях о судьбах утопии в XX веке и зарождения в ее недрах антиутопии как некоего новообразования.

Исследование поэтики поздней прозы Маканина опирается в диссертации на современные представления об утопии и антиутопии. Тезис о том, что антиутопия противостоит утопии как динамическое статическому, находит свое разрешение в уникальной по энергетике стилистике маканинских текстов. Ритмическая организация его прозы занимает важное место в иерархии приемов поэтики, демонстрируя отказ от статической картины мира, многоголосие как способ повествования, как мелодиро-вание самих текстовых единиц.

В ожидании золотого века: Когда пробьет последний час природы. Возвращение к здравому смыслу: Становление антиутопического жанра в русской литературе: Столь же интенсивно используется писателем способ миграции мотивов и лейтмотивов, смещающих границы между реальностью и искусством, способствующих переосмыслению концепций пространства и времени.

Антиутопия под пером писателя обретает не столько права жанра замкнутого в своих границахсколько способа построения художественного мира, отталкивающегося от совокупности статических архетипов и тяготеющего по своей природе к открытому множеству типов повествования. Антиутопический дискурс отвергает единственность во имя множественности и делает это множеством способов", — читаем в работе 21 Ю.

Цели и задачи данной работы: Маканина, воссоздать целостную картину антиутопического художественного пространства как доминанты позднего творчества писателя. Учитывая опыт анализа прозы Маканина преимущественно силами высокопрофессиональных критиков, обратиться к специфике художественной стратегии творчества Маканина, используя методы научного литературоведения.

Маканина не стало до настоящего времени предметом специального теоретического литературоведческого анализа. Между тем, поэтическая картина мира, воссозданная на страницах его прозы, представляет собой новое явление, базирующееся на целостном миросозерцании, философском видении действительности с акцентным выделением прогностических тенденций духовной жизни России конца XX столетия. Актуальность исследования заключается в разработке научных подходов для выявления общих закономерностей прозы зрелого художника и в 21 Латынина Ю.

Литературные истоки антиутопического жанра: Наряду с наиболее зрелыми произведениями В. Маканина в контекст его творчества в диссертации впервые вводится новый роман "Андеграунд, или Герой нашего времени". Это дает возможность рассмотреть всю полноту эволюции творчества, специфику поэтики, придать научную завершенность и доказательность исследованию под знаком изучаемых проблем.

Серьезное внимание уделено в работе анализу ритма прозы, недостаточно разработанному среди методов исследования. Этот аспект поэтики важен, учитывая тенденцию современного искусства к взаимопроникновению различных видов искусств, обращению к универсальным эстетическим категориям.

Картина мира в контексте антиутопических тенденций конца XX столетия исследуется на основе различных научных подходов и конкретных методик: Серьезное внимание уделено анализу авторского стиля как содержательной мировоззренческой категории, образующей в контексте конца века новые тенденции многоголосия, интонационного и функционального расслоения в структуре повествования. Исследование теоретически опирается на современные философские представления о мире, в частности, обоснованные в коллективной работе "Роль человеческого фактора в языке: Язык и картина мира".

Автор одной из статей этого сборника В. Образ мира возникает в различных актах мироощущения, мирочувствия, миросозерцания, мировосприятия, мировидения, миропонимания, миропредставления, мирооценки, мироуяснения, в актах переживания мира как целостности, в актах миродействия". Маканина прослеживаются в диссертации с учетом разработанной в современной науке философской, эстетической, культурологической концепции мира, в которой активная роль отведена творческой личности писателя, его индивидуальному мировосприятию.

Теоретическим основанием исследования послужили труды М. Научная новизна исследования связана с задачей целостного анализа поэтики прозы позднего В.

Маканина в контексте антиутопических тенденций конца XX столетия. Язык и картина мира. Поставленные задачи определили интегрирующий анализ, включающий историко-литературные подходы, типологические, структурные уровни, семантический и интертекстуальные аспекты. В рамках заявленной исследовательской задачи выдвигаются следующие аспекты ее рассмотрения: Маканина мотив-ность; ритм прозы; способы структурирования текста ; концепция героя в поэтике прозы.

Общая композиция работы поглавно отражает данную проблематику. Основные положения и обобщающие выводы диссертации могут быть использованы при чтении курсов русской литературы XX века, спецкурсов и спецсеминаров по поэтике современной литературы. Теоретические принципы, анализ, основные положения работы были темой докладов на Герценовских чтениях на филологическом факультете РГПУ. Герцена в, гг. Диссертант выступил с докладом "Формула двоемирия: Результаты исследования отражены в ряде публикаций.

Диссертация состоит из введения, трех глав, заключения. Список используемой литературы содержит наименования. За границами текста в тексте в структуре романа остается герой с его "экзистенциальным отчаянием, напряженностью чувств, интенсивностью страданий" Н. Автор, меняя маски, чаще всего обрамляет и обобщает повествование героя-рассказчика от первого лица и главное: Полемизируя как с гиперморализмом русской классики, так и с упрощенными схемами советской литературы, отводящими решающую роль в переустройстве мира положительному герою, Маканин ищет свой ответ на вопрос, что же может человек.

Особенно человек эпохи постоянной угрозы апокалипсиса. В цитированном интервью писатель рассуждает о сложности поиска: Мотив избавления связан, по большей части, с осознанием невозможности спасения, с бессилием и неспособностью пытающегося помочь, оказать действенную помощь.

Меня очень занимает динамика данной проблемы, проблемы для меня очень болезненной, поскольку я не раз сталкивался с ней". Уходя от серединных, убегающих, растворенных в толпе героев, Маканин пытается через Слово, через Творчество вернуть герою нашего времени то последнее усилие, которое таит в себе надежду на спасение. Текст в тексте в русском романе х гг.

Интервью Петера Ролберга с Владимиром Маканиным. В распахнутых, открытых монологах героя его разрушающая ирония всякий раз тонко уравновешена лиризмом. Это было замечено критиком более чем за десять лет до создания романа "Андеграунд. В финальных сценах романа маканинский герой в общажной пьянке в "краснорожем застолье" произносит свои возвышенные тосты, начиненные большой долей сарказма: Кажется, что неменяющаяся уникальность бомжей — это и есть тот камень на шее, который опустит на дно корабль, корабль бессмысленных перемен и несбывающихся надежд.

Но тост героя не окончен: В интонацию рассказчика вплетается авторский голос-резюме: И кому дано некое последнее на земле общее счастье. Но ведь дано, это мы, это наша жизнь, и мы ее еще застали: И даже рефлектирующий, все отрицающий герой-рассказчик готов признать, что эта мысль — лучшее из того, что ему удалось высказать за свою долгую жизнь.

Главная книга героя-писателя разомкнулась в реальность, открыла путь к мерцающему вдали свету. Заключение Результаты проведенного исследования прозы позднего В. Маканина в контексте антиутопических тенденций конца XX века показали, что поэтическая картина мира Маканина выражает духовный опыт и миросозерцание писателя.

Практическое изучение поэтики его прозы подтвердило теоретические основания исследования. Связь поэтики с концептуальной системой оказалась органической и единой: Анализ поэтики прозы Маканина под знаком важнейшей в его мировосприятии идеи творчества приводит к пониманию высокой значимости эстетического вклада писателя в русскую литературу конца столетия.

Маканинская художественная стратегия обогатила реализм, вбирая и преодолевая в том числе и то, что сегодня "наработано" постмодернизмом мотив-ность, интертекстуальность, ироническую мету текста и .